Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:11 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
Очередное письмо которому не суждено увидеть свет. Я не знаю что это. Никто никогда наверное и не узнает. Быть может запрятать весь этот ворох поглубже в себя и никогда не вспоминать... Быть может так лучше было бы сделать, но это терзает и гнетёт. Рассказать кому-то и вырвать навечно из себя? Невозможно. Что-то всё равно останется и регенерирует в ещё больший мрак. Я рассказывала тебе о нём. У него такое... лёгкое имя. До боли лёгкое. До крика желанное и терзающее. Имя ли? Или всё то что я для себя придумала, ни разу не чувствуя тепла, прикосновения губ к обнажённым плечам. Я рассказала тебе о нём, с осторожностью, боясь доверить. Мог бы ты поверить, что отпускать его я совсем не хотела? Смог бы понять и простить? Я всё ещё думаю, как тебе рассказать об этом. Для меня этот образ на столько живой, что до сих пор отдаётся удушливой волной, нет, не желания. Скорее трепета и восторга. Он назвал меня волшебной. Так же как и ты, был всегда рядом, казалось бы на расстоянии вытянутой руки... но куда дальше. Много дальше. Быть может я заигралась в любовь и предательски исказила её в своей душе, но для меня он был важен. А теперь его никогда уже не будет в моей жизни. Никогда и ни при каких обстоятельствах. С одной стороны мне от этого легче. Не будет соблазна, да его и не было. Я выбрала тебя и отдала своё сердце в твои руки. А он остался позади. Я это говорю и словно убеждаю саму себя. Хотела просто рассказать о тех днях, проведённых с ним. Разговоры по скайпу, полуулыбки, полуслова... Он просил меня приехать, а я рассказывала тебе, как я мечтала бы побывать на тех берегах где его греет солнце и где он бы меня целовал. Я рассказывала тебе... о нём, ещё не зная, что буду твоей. Как иронично и смешно выходило. У тебя своя любовь, которая клевала твой мозг и доводила до иссушающего гнева. Хотя ты говорил что давно смирился с этим. Я много раз задумывалась, а что, если бы он всё же приехал? А что, если я не смогу, не выдержу? Ты мог бы отпустить меня? Поощрил ли эту блажь и потребность в одном реальном взгляде и дне? Нет, я так не могла бы поступить. Не с тобой и не с ним. Он всё понимает, я искренне хотела верить, что у него всё тоже не по настоящему и что я делаю правильно. Что он врал мне, играл мной. Настраивала себя именно в таком ключе. Чтоб только оправдать свой поступок. Знаешь, меня терзает чувство вины. За то, что я стала одним из звеньев, что развели вас с Мари по разным углам. За то, что я так мало тебе рассказала о нём. Хотя я не должна была рассказывать. Та минута откровения... быть может ты заметил, с какой болью я выпускала из себя слова и как трепетно окутывала каждое из них. Видел, но ничего мне не сказал. "Это всё, что я могу тебе сказать". Это было всё, что я хотела тебе о нём сказать.

22:01 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
Люди уходят. Когда кончаются слова, когда боль от изматывающего боя сходит на нет, люди уходят. Их сердца сжимаются до размеров крошечного граната, становятся черным сгустком крови с вкраплениями грязных примесей. Они покидают нас, стоит переоценить важность и предъявить счёт за оказанные почести. Потому становиться глупо говорить о чувствах, держать за руки... они растворяются в утренней дымке, стоит резануть по их жизни. Именно тогда приходит это пустое осознание. Быть может боль и злость. Кто-то попытается обвинить ушедшего в том, что тот и не боролся вовсе, хотя и обещал. Детская вера в сказку, где добрая фея делала всё, стоило попросить. Наверное просто в них что-то разрушается, рассыпается в мельчайшие песчинки. Любят ли они? Чувствуют ли они? Несомненно. Их желание оберегать и охранять превышает все правила. Быть может они и правда феи... Ведь всё доброе и светлое принимается с незапоминанием, оно не остаётся огромным штандартом, как и безликое желание защищать. Это перестаёт быть важным, пока живёт сказка, а потом всё становиться омерзительно чёрным... и в холодной комнате остаётся лишь воющая душа растерзанного тела. Их можно остановить... Но воссоздать былую картину не выйдет уже никогда. Это люди-куклы, всего лишь фарфор чужих желаний с полу сердцем и... всем «полу...» Они ушли, но их вернули и привязали ниточки.
«Ты не имеешь власти надо мной!..»
И... лёгкий поцелуй. Отторжение на уровне сознания. Но они полуживы, сопротивление будет резким и всепожирающим. Их тела будут разрываться и склеиваться вновь. Полу глупость и полу желание. Навечно. До последнего вздоха.

17:56 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
18:10 

Наш мир

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
Мы создадим этот мир по крупицам. Он не умрёт с последним вздохом, я обещаю. Так много было сделано, так много придумано и оставлять пылится всё на полке слишком глупо. Мы все часть этого, часть чьего-то тихого безумия. Здесь творится любовь и ненависть, да, я полюбила это с самого начала и буду любить до конца. Этот мир за кулисами стал моей жизнью. Многое оказалось потерянным, но не это. мы создадим свет из ничего, я верю. Мы будем ступать по разбитым стёклам, а я поцелую твоё отражение на холодном стекле. Так намного слаще... когда не признаёшься в любви и только тихо держишь за руку. Быть может они правы, я действительно влюбилась, но эта сцена принадлежит нам, а я буду ласкать тебя как самый чувственный любовник. Мы не дадим этой пьесе растворится!

22:14 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
Не верь ей она солжёт. Карты раскинет и с хитринкой сверкнёт глазами. Скажет, что жизнь твоя это парад чудес и утаит самый важный момент. Почему люди уходят?..
Девочка скользнула по лестнице так же легко, словно птичка слетает с жердочки. Она выбежала на улицу, прижимая к себе небольшой свёрток, и скрывала его от сильного ливня. Девочка хотела успеть… В её голубых глазах плескалось непонимание ситуаций, сути мироздания. У неё был только один вопрос и это грызло её с тех самых пор, как увидела умиротворённое лицо друга.
«Почему люди уходят?»
Её имя, самое обычное имя, как у всех… но девочка была совсем не такой как серые потоки людей. Она шла мимо них, яркая, в ситцевом платье с распущенными золотистыми волосами. Тонкие ручки, тонкие длинные ножки, обутые в лакированные туфельки. Словно луч света, врезаясь в людей, извиняясь и идя наперекор всему. Она спешила… куда? Она спешила в место, где нужна была её помощь.
- Ты ведь знаешь ответы на все вопросы? А в зелёных глазах блеснут искры усмешки. Аристократические пальчики сожмут тонкую ментоловую сигарету и поднесут к губам, ярко выделенным помадой. Зачем тебе знать больше?
Каждый раз спеша куда-то. Отмечая неясные детали, разрисовывая собственный внутренний мир серыми красками и превращаясь в одну их всех… в девушку с обычным, как у всех именем, под тихий щекотливый смех той, что отоваривает. Она теперь сидит по ночам на подоконнике и смотрит как луна блуждает по небу, ласкает за ухом кота и целует перед сном маму. Одна из толпы, незаметная, но всё равно выделенная чёрным контуром. Замирая на полуслове, воспоминая чей-то яркий образ в ситцевом платьице и мотая головой, изгоняя наваждение, девушка смутно припоминала вопрос, грызший её душу постоянно.
«Почему уходят…»
Но однажды… Ядовитым всплеском, алыми брызгами чьих-то красок… улыбкой и чуть грубоватыми словами. Остановилась. Вспомнила. Девушка с именем настолько обычным, что сердце билось ровно, стоило услышать его. И снова знакомые глаза с искринкой на дне и дурманящим запахом дорогих сигарет. Та, что молчит на самый важный вопрос и лишь приподнимает завесу, удовлетворяя похотливое желание всё знать и ведать. С лестницы сбегает леди. Длинное голубое платье, тёмные лакированные туфли на шпильке и волосы, собранные в незамысловатую причёску. Спешит куда-то. Сквозь толпу, желая успеть… Она знает все ответы, но теперь жаждет забыть. Пальцы подрагивают на обёрточной бумаге, прижатой к груди.
«Останься. Я прошу. Подожди.»
Потеря. Дыхание срывается на сдавленный всхлип. Никогда раньше ей не было больно… когда уходили навсегда. Внезапно. Всё это вырвало её из грубо сколоченного мира жестокости и лести. Он сказал, что вернётся и что уходит ненадолго. Не обнял, только бросил что-то в своём хамоватом духе. Не серый, не яркий, с именем, которых сотни и миллионы. Не серый, но в чёрном строгом костюме и в шляпе. Против ветра. Навсегда. Девушка уже не спешит, по-прежнему ждёт у окна и слушает, как поёт ей луна о несуществующих чудесах.
«Дыши. Я прошу тебя. Держись.»
Тихие рыдания в трубку. Девушка унимает дрожь и смотри на уже потёртый свёрток. Смятый и забрызганный давно высохшим дождём, каплями слёз и чужими словами. Успокаивает голос мамы. Теперь правда нужно бежать, теперь искренне нужна её помощь. Вот только дыхание словно сошло с ума, губы безостановочно шепчут молитву каким-то святым, пальцы касаются бумажной обёртки по которой уже бежит упавшая слеза. Всё начиналось так хорошо, ей обещали, что ничего не случиться, что будут чудеса и никто пока больше не уйдёт. Только ложь она ведь словно паутина, закрывает глаза и уши. Чтоб поверили. А она не верила. Девушка скользит по улице, в белом халате, в лёгких туфлях. В глазах застыл немой вопрос… А пальцы уже разорвали ненужную обёртку под которой скрывалась тёплая шаль. Уже не извиняется, почти шипит на людей, непонимающих, злых, холодных душой и больше всего ненавидит тех, кто не может помочь. В палате тихо. Настолько тихо, что слышно как капают слёзы её души. Нельзя плакать, здесь нельзя, потому что больно, потому что горько. В глазах только кровать с родным человеком, плечи которого бережно укрыты шалью. И голос слабый «больно, как больно…» Не узнаёт, только стонет и повторяет одно и то же.
«Держись, мы же с тобой сильные, держись!»
А на завтра пустая тишина наполниться ставленым рыданием «мама, мамочка почему?». И ей нужно поддержать и самой не сорваться. Держать за плечо и смотреть на простую простынь в тихой палате. Почему уходят люди? Они ломаются. Как куклы. Уходят в другую реальность, закрывая глаза и прекращая верить в этот мир. Они уходят именно в ту самую секунду, когда нужны больше всего на свете, потому что это переполняет их существования заставляя лопнуть как мыльный пузырь. Они оставляют след на чужих душах в том месте, где сияла тонкая связь. Где-то больше, где-то меньше, оставляет кучу недоделанного и не досказанного. Они уходят потому… потому что устали, перешагнув определённые пороги, постучав в новые двери, они устали и потому прекращают борьбу.
Смех звенит, срываясь с ярко накрашенных губ. Та, что похищает жизни, улыбается и снова тасует колоду. Не верь ей её правда это горький яд, что разъедает душу. Просто не верь, потому как её правда это зеркало, которое кривит душу, заставляя подчиняться её правилам.

19:05 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.

16:53 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
Стащила в интернете картинку и переделала немного. Просто очень нужно было для игры.

13:27 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
16:03 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.

Время. Оно беспощадно. Наносит такие раны, что порой просто не хочется поднимать глаза. Время величественно над всем, оно правит играючи, но иногда, как ребёнок обрывает куклам нити и разбивая их вдребезги. Оно разделяет… разрезает ещё живое тело и смотрит, как кровоточат раны, как нестерпимо хочется закричать и упасть… в рубиновую лужу собственной силы. Время ломает. Просто берёт и разбирает тебя по частям или связывает, заставляя смотреть, как уходят любимые люди. И ты смотришь… и плачешь, а в душе всё выгорает. Таково время и его власть. Но оно помогает бороться. За каждую секунду, за каждое дыхание. И бороться красиво, так, что никто не поверил в твоё бессилие. С ним нужно подружиться, заставить идти по твоим правилам, но нужно помнить… Если проиграешь, твоё сердце навсегда потеряет звуки биения.

10:36 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
Бывает, знаешь... вот так закроешь глаза и будто не дышишь. Совсем. Где-то рядом возможно суета мыслей и людей, их жизни... Да и ты вроде есть, но где-то здесь, там, да где угодно. Порой бывает, вот вроде смотришь в любимые глаза, а через секунду приходит боль и нет уже того щемяще-сладкого чувства. И тогда всё рвётся... поступки, звуки, смыслы... Нет больше ничего и лишь пустота. Вновь приступ боли и даже сердце перестаёт существовать. Нет больше ничего, и тебя нет. А потом появляется желание дышать, оно разрастается давящим и жгущим чувством в груди и постепенно разрывает тебя на части. Всего за секунду. За ту самую что ты смотришь в любимые глаза.
Бывает, знаешь, они заставляют тебя улыбаться, и ты вроде сопротивляешься, но всё равно натягиваешь эту жуткую ухмылку. И о, парадокс, они верят тебе! Словно забывают о том, как сами выдавливали её из тебя насильно. А в душе ты тихо ненавидишь, за их блажь, за их лесть... За то, что они сами по себе такие гнилые изнутри, в своих масках. Можно сколько угодно скрывать от них это, но даже раскрывшись ты лишь уничтожишь себя и сломаешь последние замки сдержанности. Они хищники, которые питаются слабостями.
А бывает, знаешь... вот здесь вот коснёшься... вытащишь на свет свою душу и такая слабость накатывает. От рук любимых, губ любимых... глаз любимых. Это так сладко и с примесью бреда, хочется не жить, а просто таять в этом мире. До какого момента? До очередных осколков под ногами...

20:01 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
"Она была актрисою, и даже за кулисами играла роль..."
Мурлыча себе под нос эту строчку, она стояла и варила кофе. В окно сияло воскресное утро и её настроение повисло на ноте вполне счастливой... перебирая в голове события минувшей ночи, она сладко улыбнулась.
- Уже мурлычешь? - Обнаженной кожи каснулись тёплые руки любимого человека, от него исходило столько нежности, что Она невольно замерла.
- Кофе в постель?
- Нет, пожалуй на подносе. - Он смеялся... а она старалась запомнить каждый его жест и впитать улыбку.Так, словно это был их последний день. Так неприятно зазвонил телефон, словно злой вестник несчастья и разлуки. Да, вот так вот просто разрываються все связи. Япония и мир раскрывающийся передней был не для него... там не было место любви и жалости. А она поняла это так поздно.
И вот, эти долгие три года и её встречает родной город шопотом летнего солнца. И он с букетом цветов, такой милый и нежный. Волшебная фраза с кольцом и родители в неописуемом восторге. А на её душе туман...
Она была актрисою... она была всем и ничем одновременно. На её лице побывали маски от легконогой служанки до велиественной гейши и всё это заканчивалось лишь одним... сладким привкусом смерти.
- Любимая, о чём ты мечатешь? - Очередное воскресное утро... тепло родного тела будущего мужа...
- О том, что этот мир несовершенен. Скажи, ты бы ушёл за мной?
- Куда? - Он крепче прижал её к себе. - Я никуда тебя не отпущу.
И всё же однажды он проснулся один. Она стояла и смотрела, как её любовь ищет хоть каку-то весточку, а сердце рвалось на части. Ей не было жаль, она не чувствовала сожаления, но в груди всё равно разрастался огненый цветок боли...
"прощай..."
Розовый рассвет выделил тонкую фигуру уходящую в даль. Одинокую и не имеющую больше ничего общего с обычным миром.

17:18 

Театр-место где сбываются мечты.

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
Здесь есть свои тайны, своя история. Каждый актёр уникален. Здесь есть и любовь и ненависть. Они сплетаются в безумном танце и никто не может взять и разделить их, если не имеет хоть капли сумашествия. Это Прага, это Пражский театр с двумя мирами за дверями. Здесь день и ночь правят своими играми. Здесь сцена может стать желанным пристанищем, а может и превратиться в последний жизненный путь. Не всем дано проникнуть за вуаль сей тайны... Готовы ли вы хранить её, узнав? Хватит ли у вас смелости похлопать кровавому спектаклю? Если да, то добро пожаловать в Театр. Здесь нет рамок, хотите быть актёром? Будте? Хотите быть в неведеннии, прошу в ряды жителей города. Наш форум с удовольстивем примет любого... Милости просим.

19:52 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
И… Выстрел. В зелёных глазах застыл вопрос. И всё опустело, ни неба, ни земли, ни деревьев… лишь эти ярко-зелёные радужки.
- Ты всё ещё любишь меня? – Её голос дрожал, но рука по-прежнему сжимала холодный пистолет. По щекам катились слёзы, она сделала это…
- Всегда… - Он горько усмехнулся. Их встреча изначально была роковой. Ещё тогда, в тот момент, когда он почувствовал её взгляд, он понял что это судьба… Что их отношения? Это был огонь, сладкая страсть. Они ревновали друг-друга постоянно… но молчали. Было всё, улыбки, слова… смех. Они любили… Засыпая в постели она всегда говорила о будущем, о их детях и он улыбался, его маленькие интрижки никогда не касались её нежной души. А потом она пропала. Просто ушла ничего не сказав, на месяц… Вернулась с кучей вопросов и болью в глазах. Всё тот же хрупкий цветок, маленький котёнок, но с новой искрой. Когда настал тот момент? Он, умудрённый опытом, решил поставить точку. Но перед этим, сидя в глубоком кресле и куря одну сигарету за другой, он вспоминал её фигуру и зелёные глаза. Её смех и губы… Слишком больно было оставлять её одну, но такова была жизнь… И вот… их любимое место… озеро которое хранило тайну их любви. Вот она, такая чистая и невинная, куталась в чёрный плащ. В зрачках застыли вопросы, но на фразу «всё кончено!» она ответила лишь стоном. – Всегда…
- Дурак… - Рыдая, она подбежала к падающему мужчине и постаралась закрыть кровоточащую рану. С того самого дня как она увидела его надменную улыбку, она знала о его распутстве. Он был красив… пожалуй слишком… и стар для неё. Многие шептали, что она глупо поступает, доверяя себя его рукам. Но она уже любила окончательно. И засыпая на его плече, она помнила, что у него не одна. Ей не хотелось уходить, но того требовало время… проведя целый месяц в другой квартире она наблюдала как её любовь сгорает в пламене боли и горечи. Зачем она вернулась? Сердце уже давно привыкло к отсутствию «допинга» его губ и слов… Но душа молила и она сдалась. А потом она решила убить его, чтоб не было больше причин держаться за этот мир. В пистолете было две пули… - Дурачок мой… Живи…
Она целовала его похолодевшие губы и дрожавшими руками набирала телефон скорой… На вызов ответили… А потом раздался выстрел…

17:50 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
И вот опять… эта чёрная пучина страха. « Что он думает, что он делает, чем дышить… КЕМ дышит, С КЕМ ОН». Почему сейчас в ушах звучит злая фраза: «Больно? Я тут тоже не в игрушки играю!»
Больно ли мне? БОЛЬНО, БОЛЬНО, БОЛЬНО!!! Хочется кричать, биться в истерике, но я лишь мечусь, словно птичка в клетке и жду… когда увижу его глаза, когда почувствую его губы… Останавливаюсь, когда спрашивают: «А нужна ли ты ему? Что ты можешь дать ему?»
Да даже если и не нужна… пусть. Перетерплю, переживу, не сломаюсь… я уже умирала. А вот что я могу дать ему в замен? Себя? Да стоит ему захотеть и к нему придут другие. Свои чувства? Если ему захочется он и не посмотрит на них. И в правду, мне нечего ему дать… Кроме улыбок утром, мечтательных слов о будущем ребёнке, прикосновений к груди чтоб сверить биение сердец. Мне нечего ему дать. Мне просто нравится смотреть, как он работает, с какой серьёзностью что-то доказывает, а потом улыбается и говорит что я всё равно не пойму. Он не простой, в нём ещё столько загадок… Если ему захочется уйти – я пойму и отпущу. Но, всегда будет одно НО…
Мне не всё равно.

16:33 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
Ха-ха. Привет дорогая!! Как ты всё таки похорошела милая, скучала?
Опять пришла непрошеная. Такая дерзкая, красивая... ведьма с елейной улыбкой. Бросив свой золотистый чемодан в коридоре тут же прошествовала к бару и достала бутылку дорогого вина. МОЕГО ВИНА!!! Наглая, а ведь ответить ничего не могу, просто тупо смотрю как она ловко орудует штопором и наливает драгоценную жидкость. Ох как я зла, она заявляется неожиданно, порой спустя несколько лет и живёт как царица за мой счёт. Какие же у неё невинные глаза, сладкая улыбка, наверное она действительно хорошая... где-то там, далеко от меня.
И всё таки у тебя хорошо, очень хорошо в отличии от этих холодных стен моего дома...
А кто в этом виноват? я? Жила себе в уютном доме на окраине города, строила своё счастье, не думала ни о чём и кропотливо училась жить одна. Она ведь богачка, ей не надо чего-то добиваться, что-то делать, у неё есть всё... а кто я? Для неё просто игрушка.
Ты молчишь? Странно, раньше ты любила смеяться, болтать без умолку... Ну да ладно, я поживу у тебя пару месяцев?
НЕТ!!! Я согласна принимать её как гостью, как друга... но жить у меня я не позволю. Она не тот человек которого я могу приблизить к себе.
Да, решено, так и сделаем. Я ведь... твоя ГОРДОСТЬ,

18:18 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
Поклоны, улыбки. Всё окружающее лживо как и вся жизнь. Мы кривляемся, притворяемся милыми и добрыми, и улыбаемся... Просто существа бездушные и грязные. Так больно смотреть на предательства следующие за сладкими медовыми речами, готовые вогнать нож в спину, они шипят мне что я сошла с ума. Да, да да, тысячу раз да. Я всегда была такой, сломленной, забытой всеми куклой. С закрытыми глазами я перебирала прядь за прядью приводя себя в божеский вид. Чтоб они приняли, поверили... а потом заглянуть в их глаза, увидеть восхищение, слабую зависть и рассмеяться в лицо. Вгрызаясь в их сердца, выцарапывая их прогнившие сущности. Мне просто скучно, тоскливо смотреть на то, что они творят друг с другом и называют это любовь. Ложь!!!

16:42 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
Я опять была там. Правда во сне, но была... Одна, среди величественных кедров, с их незабываемым ароматом Они рассказывали мне о чём-то, каждый говорил о своём, наверное по этому все думают что это обычный шум крон... Гуляя между их стволами, я закрывала глаза и впитывала каждую частичку воздуха и на душе разливалось умиротворение. Моя маленькая сказка... Решила помечтать, представила что у каждого кедра есть своя история... А вдруг это короли со всего мира? Может здесь они нашли покой и сейчас ведут свои вечные дискуссии на счёт этого бренного мира. Я для них желанная гостья и по этому они ласково шелестят своими кронами.
Да... родной уголок Сибири, хочу там побывать вновь, измазаться в смоле и долго-долго вдыхать аромат кедровых иголок. Там спокойно...

@настроение: Хочу плакать от воспоминаний

16:06 

Эшли Грин

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.

Я жутко люблю актрису Эшли Грин. Такая милая...


15:55 

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.

Иногда хочется закричать, сорваться и не смотреть на весь мир. Просто взять и забиться в тень, сорвать весь атлас и шёлк, поцарапать место где были крылья и зарыдать... Во весь голос. И всё...и будет тушь размазанная по щекам и блеск голубых глаз с ненавистью, всё будет... Просто достаточно выпустить внутреннего зверя, захотеть крови.

Но всё же бывает что слабый луч света заставит вздрогнуть и задохнуться от призрения к самой себе. Раздирая всю боль на куски мы ищем руку помощи... руку человека который сможет понять. Я так и спаслась. Живя в вечном мраке ночи и злобы я смогла оглянуться туда где сияло чистое голубое небо, я обернулась на голос, который просил подумать. Он не старался меня заставить поверить в добро, он просто стоял рядом и ждал. Ждал столько, сколько другой бы не ждал, он прошёл со мной от начала и до конца. Единственный не побоявшийся ступить на выжженую землю, он испугался наверное лишь на миг, но наверное лишь потому, что побоялся оставить меня здесь. Он помог мне поверить в себя и получить то о чём я мечтала всю жизнь. Он вывел меня на свет и показал всю радость жизни.


19:24 

Динь- дон

— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.

Её глаза всегда были чуть прикрыты... ей совсем не хотелось чтоб хоть кто-то смог прочитать в них что она безумно влюблена. Что её сердце навсегда останется в стадии "хочу только его". Все считали что она ненавидела противоположный пол и что кроме дружбы она не принимала ничего. В её спину постоянно летели шепотки "глупая, сумасшедшая", а она лишь злобно улыбалась и проходила гордо мимо.

А он был всегда рядом, озорной и вечно неунывающий, всегда улыбается и старается взять её за руку, ему нравилось что она могла просто ни с того ни с сего засмеяться своим тихим мелодичным смехом, её эмоции были настолько чисты и ему хотелось чтоб она чаще смеялась. Она была словно маленький котёнок, немного взъерошенный, и с серыми глазами... такими чистыми и наивными. Он и она могли по долгу гулять и рассуждать о жизни, они говорили о многом, о будущих детях, о работе, но никогда вопрос не доходил до самого главного. Не смотря на то что у обоих в голове стучало... "А ты любишь?" Все видели что их души почти сплелись воедино... однажды они даже взялись за руку и долго смотрели на закат. Но ни один не спросил, что будет дальше. А дальше были бессмысленные слёзы в подушку, глупые бессонные ночи с рассуждениями. Он думал о её бархатной коже и аккуратных ладошках, которые он согревал в последние дни августа.

Но однажды она прибежала и скромно улыбаясь сообщила что влюблена. Влюблена так, что сердце замирает лишь об одной мысли об этом человеке... Что-то было в её взгляде, серые глаза светились радостью. И он тоже признался что влюблён, давно и что его жизнь не имеет смысла без этой девушки... Аккуратно коснувшись её золотистых волос, он заглянул в её глаза, робкое движение её рук и прохладные пальцы девушки пробежали по его щеке. Их шопот слился в один единственный... "Это ты!"


С закрытыми глазами

главная