Анжелфил
— Lives, lived, will live. — Dies, died, will die.
Не верь ей она солжёт. Карты раскинет и с хитринкой сверкнёт глазами. Скажет, что жизнь твоя это парад чудес и утаит самый важный момент. Почему люди уходят?..
Девочка скользнула по лестнице так же легко, словно птичка слетает с жердочки. Она выбежала на улицу, прижимая к себе небольшой свёрток, и скрывала его от сильного ливня. Девочка хотела успеть… В её голубых глазах плескалось непонимание ситуаций, сути мироздания. У неё был только один вопрос и это грызло её с тех самых пор, как увидела умиротворённое лицо друга.
«Почему люди уходят?»
Её имя, самое обычное имя, как у всех… но девочка была совсем не такой как серые потоки людей. Она шла мимо них, яркая, в ситцевом платье с распущенными золотистыми волосами. Тонкие ручки, тонкие длинные ножки, обутые в лакированные туфельки. Словно луч света, врезаясь в людей, извиняясь и идя наперекор всему. Она спешила… куда? Она спешила в место, где нужна была её помощь.
- Ты ведь знаешь ответы на все вопросы? А в зелёных глазах блеснут искры усмешки. Аристократические пальчики сожмут тонкую ментоловую сигарету и поднесут к губам, ярко выделенным помадой. Зачем тебе знать больше?
Каждый раз спеша куда-то. Отмечая неясные детали, разрисовывая собственный внутренний мир серыми красками и превращаясь в одну их всех… в девушку с обычным, как у всех именем, под тихий щекотливый смех той, что отоваривает. Она теперь сидит по ночам на подоконнике и смотрит как луна блуждает по небу, ласкает за ухом кота и целует перед сном маму. Одна из толпы, незаметная, но всё равно выделенная чёрным контуром. Замирая на полуслове, воспоминая чей-то яркий образ в ситцевом платьице и мотая головой, изгоняя наваждение, девушка смутно припоминала вопрос, грызший её душу постоянно.
«Почему уходят…»
Но однажды… Ядовитым всплеском, алыми брызгами чьих-то красок… улыбкой и чуть грубоватыми словами. Остановилась. Вспомнила. Девушка с именем настолько обычным, что сердце билось ровно, стоило услышать его. И снова знакомые глаза с искринкой на дне и дурманящим запахом дорогих сигарет. Та, что молчит на самый важный вопрос и лишь приподнимает завесу, удовлетворяя похотливое желание всё знать и ведать. С лестницы сбегает леди. Длинное голубое платье, тёмные лакированные туфли на шпильке и волосы, собранные в незамысловатую причёску. Спешит куда-то. Сквозь толпу, желая успеть… Она знает все ответы, но теперь жаждет забыть. Пальцы подрагивают на обёрточной бумаге, прижатой к груди.
«Останься. Я прошу. Подожди.»
Потеря. Дыхание срывается на сдавленный всхлип. Никогда раньше ей не было больно… когда уходили навсегда. Внезапно. Всё это вырвало её из грубо сколоченного мира жестокости и лести. Он сказал, что вернётся и что уходит ненадолго. Не обнял, только бросил что-то в своём хамоватом духе. Не серый, не яркий, с именем, которых сотни и миллионы. Не серый, но в чёрном строгом костюме и в шляпе. Против ветра. Навсегда. Девушка уже не спешит, по-прежнему ждёт у окна и слушает, как поёт ей луна о несуществующих чудесах.
«Дыши. Я прошу тебя. Держись.»
Тихие рыдания в трубку. Девушка унимает дрожь и смотри на уже потёртый свёрток. Смятый и забрызганный давно высохшим дождём, каплями слёз и чужими словами. Успокаивает голос мамы. Теперь правда нужно бежать, теперь искренне нужна её помощь. Вот только дыхание словно сошло с ума, губы безостановочно шепчут молитву каким-то святым, пальцы касаются бумажной обёртки по которой уже бежит упавшая слеза. Всё начиналось так хорошо, ей обещали, что ничего не случиться, что будут чудеса и никто пока больше не уйдёт. Только ложь она ведь словно паутина, закрывает глаза и уши. Чтоб поверили. А она не верила. Девушка скользит по улице, в белом халате, в лёгких туфлях. В глазах застыл немой вопрос… А пальцы уже разорвали ненужную обёртку под которой скрывалась тёплая шаль. Уже не извиняется, почти шипит на людей, непонимающих, злых, холодных душой и больше всего ненавидит тех, кто не может помочь. В палате тихо. Настолько тихо, что слышно как капают слёзы её души. Нельзя плакать, здесь нельзя, потому что больно, потому что горько. В глазах только кровать с родным человеком, плечи которого бережно укрыты шалью. И голос слабый «больно, как больно…» Не узнаёт, только стонет и повторяет одно и то же.
«Держись, мы же с тобой сильные, держись!»
А на завтра пустая тишина наполниться ставленым рыданием «мама, мамочка почему?». И ей нужно поддержать и самой не сорваться. Держать за плечо и смотреть на простую простынь в тихой палате. Почему уходят люди? Они ломаются. Как куклы. Уходят в другую реальность, закрывая глаза и прекращая верить в этот мир. Они уходят именно в ту самую секунду, когда нужны больше всего на свете, потому что это переполняет их существования заставляя лопнуть как мыльный пузырь. Они оставляют след на чужих душах в том месте, где сияла тонкая связь. Где-то больше, где-то меньше, оставляет кучу недоделанного и не досказанного. Они уходят потому… потому что устали, перешагнув определённые пороги, постучав в новые двери, они устали и потому прекращают борьбу.
Смех звенит, срываясь с ярко накрашенных губ. Та, что похищает жизни, улыбается и снова тасует колоду. Не верь ей её правда это горький яд, что разъедает душу. Просто не верь, потому как её правда это зеркало, которое кривит душу, заставляя подчиняться её правилам.